print_r(EVAL)
Class: None | Type: Unknow | Function: eval
File: /var/www/www-root/data/www/penza-press.ru/functions/func.common.php(147) : eval()'d code line 37
Array
(
    [temp] => -15
    [weatherType] => облачно с прояснениями
    [image] => https://yastatic.net/weather/i/icons/blueye/24/bkn_d.png
)
Погода
облачно с прояснениями
-15 оС
9:04
17.01.2021г.
«Концертник»: Вернется ли в цирки живая музыка? Интервью с Юрием Белоноговым

«Концертник»: Вернется ли в цирки живая музыка? Интервью с Юрием Белоноговым

Почему прошла эпоха цирковых и похоронных оркестров и возможно ли, что цифровые технологии в будущем полностью вытеснят живую музыку? Об этом редактор авторских программ телеканала «Экспресс» Павел Прохоренков в рамках проекта «Концертник» (16+) побеседовал с сотрудником «Пензаконцерта», художественным руководителем эстрадно-джазового ансамбля «Экспресс-бэнд» Юрием Белоноговым.

- Устроим небольшой музыкальный ликбез. Как называется инструмент, на котором ты всю жизнь играешь?

- Я играю на трехклапанной трубе, очень похожей на пионерский горн, только на трубе - три клавиши.

- А почему ты выбрал не гитару, не фортепиано? Во сколько лет труба оказалась в твоем музыкальном арсенале?

- Благодаря пионерской организации. Я был в школе, меня выбрали горнистом. К нам в школу пришел военный музыкант(Владимир Богачев), который набирал духовой оркестр. И мне сказали – иди стажируйся, ты – горнист. Тогда мне дали трубу, но я-то хотел играть на гитаре. Она так здорово выглядела, и мне казалось, что девчонки больше любили бы меня с гитарой. Но я пошел стажироваться с трубой в музыкальную школу и втянулся. Потом этот же военный музыкант меня позвал воспитанником военного оркестра, я остался служить солдатом-срочником. Так постепенно игра на трубе стала моей работой.

- У некоторых этот инструмент, к сожалению, ассоциируется с похоронной командой…

- Я сейчас играю в «Пензаконцерте», с «Классиками жанра» и просто в качестве приглашенного трубача, и очень много людей, в том числе – на корпоративах и свадьбах, слышат звучание трубы. И, к счастью, труба звучит в мажорных тонах, а не в минорных, и мне хочется думать, что эти ассоциации в Пензе во многом уже ушли. И еще – сейчас оркестры же не играют на похоронах, только военные, когда ветеранов хоронят. То есть оркестры очень-очень редко можно увидеть на похоронах.

- А ты играл когда-нибудь на похоронах?

- Всю жизнь. И когда служил в военном оркестре, у нас похороны были сплошь и рядом по всей Пензенской области. Груз 200, ветеран, военнослужащий, просто знакомые просили поиграть – в советское время же борьба с церквями была, поэтому оркестры очень часто играли на похоронах, это была их работа. Многие, я знаю, раньше из цирка увольнялись, чтобы ходить на похороны – там давали водку, колбасу и деньги. Но сейчас это ушло – и слава Богу, потому что для меня лично, конечно, неприятно было это – постоянно ходить на такие мероприятия, играть такую музыку, видеть плач и так далее. Гораздо приятнее работать на радостных мероприятиях.

- А где ты получал музыкальное образование?

- Я окончил музыкальную школу в Заречном, поступил в музыкальное училище, окончил его и сказал себе: «Все, мне этого достаточно для того, чтобы играть, быть местным лабухом». Потом я женился, родился ребенок. И я подумал, что поучиться хочется, снова сесть за парту. Через пять лет после окончания музучилища я поехал в Самару и отучился там в академии культуры и искусств.

- Почему ваш коллектив носит название «Экспресс-бэнд»?

- Если честно, с названием нам помог Владимир Вишневецкий. Почему это название ему пришло в голову, я не знаю. Он позвонил мне и сказал: «Юра, вот такое название – «Экспресс-бэнд». Мы подумали и решили, что это ни к чему не обязывает, «Экспресс» - неплохое слово! Мы достаточно быстро учим новый материал, поэтому отчасти соответствуем названию.

- Чем будете удивлять публику 3 декабря на концерте ансамбля «Джаз-круиз»?

- Из «Края талантов» девочек и ансамбли пригласили. Плюс у нас сейчас два новых солиста в коллективе – это Анастасия Воробьева, она сейчас учится в колледже культуры и искусств, и Артур Гокчян. Совсем недавно к нам пришли – Анастасия работает месяц, а Артур – только неделю, наверное, и пока еще мы не обросли репертуаром для них. То есть у нас сейчас всего четыре солиста – две девочки и два мальчика.

В основном, наши концерты будут состоять из песен. С инструментальными композициями не очень хорошо у нас обстоят дела в силу того, что у нас неполный, малый оркестровый состав. Поэтому инструментальные вещи у нас немного скучноваты, не хватает голосов.

- Давай поименно вспомним гениев пензенской музыки, ветеранов нашей сцены. Буквально несколько слов – для тех, кто не в теме.

- Все ребята из ансамбля «Экспресс бэнд» - очень крепкие музыканты. Я бы хотел все-таки как духовик сказать о духовиках. Мне бы хотелось выделить Михаила Насонова, саксофониста. Это музыкант, который уже в 70-х годах работал в филармонии, это воистину ветеран. Очень точный во всем, пунктуальный – абсолютно профессиональный человек. Хотелось бы отметить еще более старшего музыканта – саксофониста-кларнетиста Виктора Владимировича Назарова, который основал в колледже культуры и искусств эстрадно-джазовое отделение.

- Сколько музыкального материала у тебя в голове?

- В голове – немного. Дело в том, что я – нотник, и как только я закрыл папку с нотами, я все сразу забываю.

- Ты проработал в цирковом оркестре 15 лет, а ждешь открытия цирка в Пензе?

- Наверное, нет. Дело в том, что новые цифровые технологии вытеснили живую музыку. Вообще цирк – это наркотик, особенно атмосфера и запах – это что-то с чем-то.

- Не хочешь вернуться?

- Я не могу говорить о том, что будет впереди. Дело – не во мне, а в той системе, которая сейчас есть вообще в России. Оркестры отмирают, это невыгодно. Проще же «под флэшку» работать артистам. Они приезжают в город, им нужно, чтобы их номер был зрелищным, а оркестр сидит и лажает. В том числе – и по этой причине отказываются. Или приезжают в другой город, а там вообще нет оркестра. Эпоха цирковых оркестров ушла в историю.

- А те, что на эстраде, на сцене, тоже вымрут, как мамонты?

- Уже очень много оркестров перестало существовать в Пензе. Об этом нигде не говорят, потому что все оркестры были в разных ведомствах. Был военный оркестр Федеральной службы исполнения наказаний, его сократили. А он раньше играл на площади Ленина, у правительства на праздники. Не стало циркового оркестра, Дмитриевского биг-бэнда в Заречном – остался малый состав. А оркестры, которые, по рассказам, в советское время были на каждом заводе, - это уже просто фантастика.

- Есть ли будущее у духовых оркестров?

 - Сложно сказать. В ближайшем будущем – я думаю, нет, это совершенно точно. Есть коллективы, но если мы говорим в масштабах областных центров, то дела обстоят не очень хорошо.

- Что для тебя значит «Джаз Май»?

- Знаковое мероприятие. Ребята любят шутить: «Пока есть Джаз Май, нас, наверное, не сократят».

- С кем из великих удалось поиграть на «Джаз Мае»?

- Саксофонист Ричи Коул. Интернациональный биг-бэнд, который еще возле старой филармонии собирался, был знаковым для меня. В оркестре сидели американец, итальянец, пензяк, уфимец. Это было колоссальное мероприятие. А дирижером выступал завкафедрой Свердловского института культуры Виталий Владимиров, он тоже прекрасный тромбонист. Это для меня было интересно.

- Конкуренция среди пензенских музыкантов, на твой взгляд, здоровая или провинциально-болотистая?

- Провинциально-болотистая была тогда, когда было много музыкантов, была конкуренция, действительно играющие музыканты, за которых можно было какому-то руководителю побороться. Сейчас я могу поименно рассказать обо всех духовиках. Конкуренции нет, а есть сожаление, что их так мало.

- А беда – в том, что не выдает такого количества музыкантов музучилище? В чем проблема?

- Престиж профессии. У меня есть дочь, она занимается в вокальной студии, и я категорически против того, чтобы она занималась музыкой. Очень низкий уровень и социальный, и финансовый.

- А музыканты, которые вкалывают, - а я знаю, что ты и ребята из «Экспресс-бэнда» вкалываете, нормально зарабатывают?

- Да. Я не могу сказать, что они – обеспеченные, но не нищие точно. Тех, кто действительно вкалывает с утра и до поздней ночи без выходных, можно отнести к среднему классу, я думаю. Но не более того. Мы – бюджетники, и людям приходится работать на трех работах, если есть предложения.

- Почему именно ты – руководитель «Экспресс-бэнда»?

- Когда [Алексей] Львов-Белов [экс-директор пензенской областной филармонии – прим. ред.] уехал из Пензы в Краснодар, ребятам было предложено проголосовать. Это были абсолютно демократические выборы, меня никто не назначал сверху – меня выбрали все те ребята, которые были в «Джаз-круизе», фактически все те, кто и сейчас работает. Коллектив у нас серьезных кадровых изменений, слава Богу, не претерпел.

- Какую мелодию ты любишь врубать под настроение?

- Сложно сказать. На самом деле, мне очень нравилась цирковая музыка, позитивные, короткие, легкие, полудетские, наивные увертюры. Очень нравится [Алексей] Рыбников, Евгений Крылатов, мелодисты нравятся. Нравится Константин Меладзе и все, что с ним связано.

- А пионерские «зонги» хоть иногда трубишь?

- Нет, конечно. Хотя я знаю эти сигналы. И в армии меня заставляли играть подъем, тревогу, обед. Я выходил на плац и трубил, войска слушали. И даже проводили потом викторину – я играл сигнал, а генерал спрашивал у командира роты, что это такое.

- А сейчас бы ты себе лично, «Экспресс-бэнду» и Пензенской области какой сигнал протрубил: «Подъем», «Тревога», «Отбой» или «Кушать пора»?

- «Кушать пора»!

Источник фотографии: Авторы фото - Михаил Ивановский и Юрий Дровнин; из семейного архива Юрия Белоногова
Читайте также:
Еще один пензенец погиб от коронавируса
09:01
В мае покупку подержанных авто можно будет оформить через «Госуслуги»
17:59
Новости СМИ2

Эксклюзив

×
Телеканал Экспресс
Радио Экспресс