print_r(EVAL)
Class: None | Type: Unknow | Function: eval
File: /var/www/www-root/data/www/penza-press.ru/functions/func.common.php(147) : eval()'d code line 37
Array
(
    [temp] => -18
    [weatherType] => ясно
    [image] => https://yastatic.net/weather/i/icons/blueye/24/skc_n.png
)
Погода
ясно
-18 оС
4:31
06.12.2020г.
С. Казаков: Театр должен научить зрителя развивать духовные «мышцы»

С. Казаков: Театр должен научить зрителя развивать духовные «мышцы»

Худрук пензенского драмтеатра Сергей Казаков рассказал ИА «Пенза-Пресс» о предварительных итогах театрального сезона и планах на будущее.

- Сергей Владимирович, каждый раз открывая театральный сезон, вы обозначаете ожидание публики, рассказываете, чем удивлять будете. Нужно ли театру только удивлять, ведь бывают и неприятные неожиданности, и чем все-таки удивили своего зрителя?

- Никогда в жизни я не говорил: «Чем будем удивлять?». С самого первого дня в должности худрука моим творческим принципом стало «Чем будем трогать?» И каждый сезон у нас имеет свое неофициальное название:«Разговор о любви», «Возвращение к истокам». А этот сезон у нас получил название: «Несмотря ни на что!» Как говорит мой герой в комедии «Клинический случай», «средств не хватает, но мы не нищие!» С самого начала мы стараемся тронуть душу нашего зрителя. А удивить – это уже попутно.

Дело в том, если театр зацикливается на мысли «Чем будем удивлять?», то он иссякает как театр и начинает выполнять какие-то другие, несвойственные ему задачи. Сейчас эта фраза просто неактуальна. Доудивлялись! И если вспомнить громкие околотеатральные скандалы, о которых мы поговорим чуть позже, то это все как раз и идет от принципа «Чем будем удивлять?» Режиссер и вообще творческий человек вправе делать все, что угодно, все, что подсказывает ему творческое воображение, но только если это направлено на созидание – на созидание души, на созидание нравственности и так далее.

Если творчество направлено на разрушение, то оно не имеет права на существование. А фраза «Чем удивлять будем?» как раз во многом направлена на разрушение. Именно на разрушение, потому что удивить – это значит подпитать свои собственные амбиции. А театр должен научить зрителя сопереживать, развивать свои духовные «мышцы». Если этим театр не занимается, то грош такому театру цена.

И в прошедшем сезоне одно из главных таких «созидательных удивлений» – конечно, Всероссийский театральный фестиваль спектаклей по произведениям Лермонтова «Маскерадъ», который получил широкий резонанс, и, конечно, спектакль «Вадим».

- А чем родной зритель удивил вас?

- Зритель удивлять нас не перестает. Даже несмотря на кризис, несмотря на тяжелые в материальном плане времена, зритель к нам ходит, зритель любит театр, зритель ждет новых премьер. И, само собой, из-за того, что зритель ждет премьер, мы и пытаемся их выпускать.

- Шикарный и многообразный Всероссийский театральный фестиваль «Маскерадъ», посвященный юбилею Лермонтова, открывал театральный сезон. Чему научил вас фестиваль, о чем заставил задуматься? Ждать ли зрителю новых крупных театральных форумов у нас в Пензе?

- Говоря о фестивале, в первую очередь, опять же вспомню про спектакль «Вадим», который участвовал в конкурсной программе. К нему - непростое отношение, но наш театр – единственный в мире, где идет спектакль по этому произведению. Кстати, в 2014 году журнал «Театрал» назвал этот спектакль в постановке питерского режиссера Дениса Хусниярова одной из самых ожидаемых российских театральных премьер сентября.

Первая версия спектакля с инсценировкой и в постановке Анатолия Гуляева шла в театре десять лет назад, я играл там главную роль. Взяв вновь в работу эту вещь, мы рисковали, но, тем не менее, мы послали заявку в Федеральную целевую программу «Культура России» и выиграли грант на постановку.

Доволен ли я результатом? Недоволен, потому что спектакль не «выстрелил» так, как «выстрелил» прежний. С чем это связано – не знаю. Может быть, действительно, пьеса слишком наивная, или режиссер оказался слишком умным для этой пьесы, или не хватило темперамента и эмоциональности главному герою. Как мне ни было приятно, но, к сожалению для меня, люди постоянно сравнивают этот спектакль с прежним, а такого быть не должно. Но все-таки я считаю правильным, что мы взяли этот спектакль в репертуар.

О «Маскераде» в целом. Фестиваль действительно получился грандиозный, и, судя по оценке того же Владимира Толстого, советника Президента России по культуре, это единственный театральный фестиваль по произведениям Лермонтова у нас в стране и даже в мире. Это нам плюс, и те, кто посещал мероприятия фестиваля, знают, что это был не просто показ спектаклей, а целая творческая лаборатория, театральный форум, где были и кинопоказы, и читки современных пьес, и творческие встречи.

И я надеюсь, что в 2016 году найдутся деньги, и мы проведем второй и последующие фестивали. Мы вновь подали заявку в ФЦП «Культура России», и все зависит от возможности софинансирования. Если Пензенская область подпишется под своим 40-процентным участием в финансировании фестиваля, то все состоится. Мы свое дело сделали, и теперь, хотим мы этого или не хотим, судьба «Маскерада» зависит от чиновников.

- Российский театр прожил сезон на волне массовой околотеатральной истерии вокруг «Тангейзера», подкинутых свиных голов к дверям Московского художественного театра имени Чехова, истошных споров о допустимых границах творчества и возрождения цензуры под видом худсоветов. Докатились ли сполохи этих споров и дискуссий до нашего провинциального театра? Может быть художественные советы – это рецепт от безвкусицы и откровенной пошлости на сцене?

- Это вот к вопросу о том, чем будем удивлять. У меня двоякое отношение к «Тангейзеру». Из любого события можно сделать скандал и раздуть его до глобальных масштабов, что и произошло с «Тангейзером». Вместо того, чтобы обеим сторонам договориться, встретиться, обсудить, вынести проблему, если понадобится, на общественное обсуждение, – из этого принципиально сделали всероссийский скандал.

Это было, повторяю, сделано целенаправленно и с той, и с другой стороны, и получился «снежный ком», который до сих пор не может остановиться. Нам, слава Богу, удается избегать таких вещей, потому что мы уже пятый год проводим открытые зрительские обсуждения премьерных спектаклей, где каждый может задать вопросы, высказать претензии, и все это можно обсудить не сходя с места.

Что касается неких околотеатральных людей, которые в связи с историей «Тангейзера» возбудились и пытаются совершать некие телодвижения по отношению к театру – то нам это не страшно. Это мнение узкого круга лиц, и оно не имеет никакого отношения к мнения основной публики нашего театра. Наш театр любят, и мы любим своих зрителей.

Что касается художественных советов и цензуры. Я категорически против цензуры, потому что все это может закончиться тем, что в цензоры, в люди, которые будут решать – «казнить или помиловать» – проникнут чиновники, которые будут за это получать деньги. Это Россия, такая ситуация здесь неизбежна. И еще есть опасность, что в эти худсоветы пойдут неудачливые актеры, режиссеры и другие люди искусства, которые будут вымещать на других свои обиды и комплексы.

«Безвкусица и откровенная пошлость» на сцене репертуарного театра вообще не могут прижиться по определению. Это же не приезжая антреприза, которая приехала, собрала деньги и укатила – спектакли в репертуаре театра живут столько, сколько на них ходят зрители, а они, уж поверьте, в состоянии оценить, что почем. И уж если говорить прямо, то безвкусица и пошлость – это демонстративный уход со спектакля прямо посреди первого акта. Я никогда в жизни не уйду ни с одного спектакля, даже если мне что-то не нравится. Я лучше просто не приду, если уж слишком не уверен.

- После премьеры спектакля «Тристан и Изольда», поставленного Андреем Шляпиным, я сказал вам Сергей Владимирович: «Держи удар». Удалось выдержать «бурю и натиск» зрителей, которым постановка пришлась не по вкусу? Нервы сильно сдавали? Будут ли продолжены театральные эксперименты, Шляпину, как режиссеру, дорога в наш театр не заказана?

- Да, ты мне говорил об этом. Но удар оказался слабым и вялым. Я знаю поименно всех людей, которые высказывали на некоторых интернет-порталах пожелания поставить меня на сцене в определенной позе и что-то там сотворить. Но все это – не более, чем комариные укусы.

Что касается «Тристана и Изольды» – у меня есть вопросы к этому спектаклю, у меня есть вопросы к его режиссеру Андрею Шляпину. Но это – творческие вопросы, творческое несогласие с чем-то. А, в целом, я рад, что есть такой спектакль на нашей сцене, он привлек определенное количество молодых людей, которые раньше не ходили в театра и которым нравится «Тристан и Изольда», которым нравится «Чайка». «Чайка», кстати говоря, вызвала больше скандалов, больше плевков. С «Чайкой» более сложная ситуация, нежели с «Тристаном и Изольдой».

Андрею Шляпину дорога в наш театр ни в коем случае не заказана, он поставил у нас уже шесть спектаклей, мы с ним дружим, и я могу себя считать его «крестным отцом», потому что свой первый спектакль на профессиональной сцене он выпустил именно у нас. Но пока мы отдохнем друг от друга годика полтора, а в дальнейшем уже есть кое-какие планы.

- Сбалансированность актерской труппы нашего театра вызывает много вопросов. Молодежи – много, для прославленных актеров не всегда находятся роли и достойный репертуар. Как найти золотую середину? С кем пришлось с актеров расстаться по ходу сезона, а кто появился в труппе? Сергей Пахомов – это его разовое появление в спектакле театра или есть шансы, что зритель увидит его в других ролях?

- Вопросы про сбалансированность – это, видимо, от тех, кто не представляет реальной ситуации в театре. Когда я только пришел сюда служить в 1990 году, я играл по 40 спектаклей в месяц. И не только я – Бакалов, Карпекина, Смелова, Старовойт, Прудников, Аббасов и многие другие. На нас держался весь репертуар. А, к примеру, народная артистка Лозицкая играла одну роль в сезон. И то не в каждый. Репная и Конопатин, допустим, были тогда средним поколением, моложе, чем я сейчас, и они играли чаще. То же самое и теперь.

Просто мы «повзрослели» с теми людьми, которые нас помнят молодыми, и им поэтому кажется, что труппа не сбалансирована – они по привычке помещают для себя актеров в те возрастные категории, к которым они давно уже не относятся. Всегда было огромное количество молодежи, и слава Богу, что молодежь сейчас появилась вновь, потому что были периоды, когда в театре молодежи не было вообще.

А те, кого мы по привычке считаем молодыми – Павел Тачков, Влад Матюкин и другие – уже перешли в среднее поколение. К тому же не надо забывать о массовом отъезде из Пензы «середняков» в начале 2000-х, когда ушли Бакалов с Городецкой, Аббасов, Карпекина, Шайхисламов с Устиновой, Нехороших с Белогруд.

Кстати, актеры в возрасте от 60 до 70 активно заняты у нас в репертуаре, для них всегда есть роли и в классических, и в современных пьесах. Например, заслуженная артистка России Галина Репная, которая в будущем году отпразднует очередной юбилей, работает сегодня в 12 спектаклях! Ненамного меньше ролей сейчас - у заслуженных артистов Василия Конопатина и Олега Зеленченко, Евгения Панова, Григория Мазура, давно перешагнувших 60-летний рубеж.

Те, кому уже за 80, конечно, играют не столь часто. Но пусть они выходят на сцену раз в месяц или даже реже – для нашего театра очень важно, чтобы все наши ветераны оставались в труппе и получали зарплату. Так что у нас никакой проблемы просто нет.

Сергея Пахомова мы собираемся занять в новых и ввести в старые спектакли.

А то, что кто-то пытается раздуть проблему из ухода актеров – это бессмысленно. Саша Куприянов никогда бы не ушел, но вот он женился, дай Бог ему счастья, и никто не виноват, что жена у него в Москве живет. Он долгое время разрывался, приезжал специально в Пензу играть спектакли, но ясно, что долго так продолжаться не могло. Мы помогли ему устроиться в Театр на Юго-Западе, под крыло Валерия Романовича Беляковича, и там у него тоже все хорошо в творческом плане.

Русланбек Джурабеков продолжает работать в нашем театре и играть в спектаклях. Просто два года назад, когда он подошел ко мне и попросился по совместительству работать в театре «Кукольный дом», я ему, безусловно, разрешил. А потом, после того, как кукольный спектакль с его участием получил «Золотую маску», естественно, возникла вера и творческая влюбленность в режиссера, и теперь стало наоборот – в «Кукольном доме» он - на основной работе, а у нас – по совместительству.

Что касается Евгения Харитонова, имел место ряд проступков, которые с дальнейшей службой в нашем театре были несовместимы. Перед ним оказался выбор – либо быть уволенным по статье, либо по собственному желанию. Мы решили не портить ему трудовую книжку.

- Почему не удалось выпустить именно в мае «Севастопольский вальс», спектакль, приуроченный к Победе? Нужны ли и будут ли постановки у нашего театра, которые доступным языком рассказывают об истории и воспитывают чувства патриотизма?

- Во-первых, ко Дню Победы вы поставили на малой сцене спектакль «Во имя жизни…» и показали на большой практически законченный первый акт «Севастопольского вальса». Мы бы и целый спектакль успели показать, если бы у нас были деньги из бюджета на постановку. Но у нас в этом году, как я уже не раз говорил, постановочных – 0 рублей 00 копеек. И это странно.

На что-то другое тратятся миллионы, на театр средств нет. А на оформление «Севастопольского» мы, в конечном счете, израсходовали в десятки раз меньше денег, чем требуется на многие другие культурные проекты в области. Спасибо начальнику Управления культуры Пензы Вере Александровне Фейгиной, которая организовала нам прокат костюмов из ДК на 7 мая для показа концертной версии, и дай Бог здоровья нашим спонсорам, благодаря которым мы пошили настоящие флотские мундиры в ателье города Балтийска.

До сих пор у нас в стране культура финансируется по остаточному принципу. Но, спасибо начальнику управления культуры и архива Пензенской области Евгению Шилову за то, что он пытается помогать.

К тому же все, связанное с 70-летием Победы, не закончилось 9 мая – мы проводим театральный марафон в честь этого юбилея, и «Севастопольский вальс», как уже стало ясно после прогона на зрителя, будет иметь огромный успех в Пензе. Только до конца сезона мы покажем его четерые раза, и он, наверняка, проживет много лет.

Спектакли об истории и патриотизме у нас всегда были, есть и будут. Сейчас это, например, «Василий Теркин», «Во имя жизни…», «История одного преступления», тот же лермонтовский «Вадим» и другие постановки по произведениям писателей-земляков – «Герой нашего времени», «Господа Головлевы», пьесы о наших современниках – например, опять же документальный спектакль «Легко ли выйти замуж в Пензе?». Мы еще два года назад в вопросах документального театра принципиально заняли позицию показа достойных людей. В отличие, например, от того же документального «Банщика» в Пскове. Фестиваль «Маскерадъ» – он о том же.

- «Смешные деньги» и организованное вами «Товарищество актеров Сергея Казакова» – это частный бизнес или из серии «голь на выдумки хитра»? В этом проекте главная цель заработать или удовлетворить потребность публики в легких комедиях?

- Это из серии «голь на выдумки хитра». Если б я хотел заняться частным бизнесом, я бы не стал отдавать этот спектакль в репертуар театра. Мы бы просто играли его где-нибудь в ДК за небольшую арендную плату и зарабатывали себе в карман. Хотя превратить это дело в бизнес ничего не стоит. Может быть, я еще подумаю об этом.

Цели – и та, и другая. Я не вижу в этом ничего плохого. Нужны спектакли чисто «на кассу». К примеру, на «Люксе № 13», который уже шесть лет в репертуаре – полные залы, а на «Господах Головлевых», получивших огромное количество фестивальных призов, – 200 человек в зале. Одно компенсирует другое.

- Репертуарный театр, по мнению некоторых театралов, у нас в России, да и в мире, скорее, мертв, чем жив. Стоит ли ставить спектакли с расчетом, что продержаться они в репертуаре театра несколько лет или нужно выпускать множество премьер за сезон, а их жизнеспособность решит зритель? Проголосует рублем, так сказать?

- Если есть в репертуаре достойные, хоть и не кассовые спектакли – я их никогда не спишу. Что, списывать «Господ Головлевых», «Чайку», «Тристана и Изольду»? Это – произведения искусства, а не халтура. Если мы будем формировать репертуар по кассовому принципу, то в российском театре будет идти сплошной Рэй Куни с небольшими добавлениями Кена Людвига и Франсиса Вебера. Поэтому репертуарный театр – это единственное, что сможет сохранить классический русский театр как явление.

- Сможем ли перебороть актерское суеверие и рассказать о планах? Что новый сезон грядущий нам готовит?

- О чем-то уже можно рассказать. Сразу после премьеры «Севастопольского вальса» Василий Яковлевич Конопатин начнет ставить «Последнюю жертву» Островского – абсолютно классический спектакль с большим количеством действующих лиц, премьера будет где-то в октябре. Занять планируется всех наших «звезд» – и Репную, и Вавилова, и Старовойт, и многих других.

Потом возьмемся за музыкальную комедию «Крошка» – как бы римейк легендарной нашей старой постановки, потом – новогодняя сказка, а на малой сцене – возможно, спектакль по Куприну, нас с ним ждут в Венгрии.

А после Нового года есть в планах выпустить «Остров сокровищ», который поставит Владимир Карпов по собственной инсценировке, а потом начнем репетировать бенефисные спектакли к двум грядущим юбилеям: к 50-летию вашего покорного слуги – это будет мольеровский «Тартюф» в постановке режиссера Искандера Сакаева (тоже классический костюмный спектакль, причем в стилистике знаменитого мольеровского «Дон Жуана», поставленного когда-то Мейерхольдом в Александринском театре) и к юбилейной дате Галины Евгеньевны Репной. Кто и что именно будет ставить – сейчас решаем.

Павел Прохоренков

Источник фотографии: фото предоставлено пензенским театром
Читайте также:
Хрусталь в стальной оправе
17:58
В Пензе состоится семинар для представителей индустрии красоты
17:31
Новости СМИ2

Эксклюзив

×
Телеканал Экспресс
Радио Экспресс