Сергей Голубев: Социальное предпринимательство меняет регионы

Генеральный директор «Фонда социальных инвестиций» Сергей Голубев, выступивший на открытии школы социального предпринимательства в Пензе, рассказал корреспонденту ИА «Пенза-Пресс», как подобные проекты могут изменить жизнь в регионе к лучшему.

Презентация школы социального предпринимательства прошла на базе бизнес-инкубатора «Татлин». Проект, реализуемый пензенским «Центром инноваций социальной сферы» (ЦИСС), направлен на подготовку социальных предпринимателей. Среди участников проекта – несколько десятков человек, у многих из которых есть свои бизнес-идеи. Среди них есть проекты помощи мигрантам в освоении русского языка, трудоустройства людей с умственной недостаточностью, проведению интеллектуальныхигр и другие.

Корреспондент ИА «Пенза-Пресс» побеседовал с генеральным директором «Фонда социальных инвестиций» Сергеем Голубевым, который присутствовал на открытии школы, и узнал, как меняется инфраструктура региона, когда в нем появляются подобные проекты.

– Сколько в России создано подобных школ?

– Первая школа была запущена в 2011 году в Омске, вторая – в Иркутске, но она действует в урезанном виде. Еще одна открыта в Ханты-Мансийске. Так что получается, в Пензе открыта третья в России полноценная школа социального предпринимательства. Отдельные элементы школ запущены на базе ЦИССов в других городах, но, на мой взгляд, целесообразнее все-таки выдерживать методологию. Думаю, что в течении 2015 года все Центры инноваций социальной сферы откроют свои школы соцпредпринимательства.

– Преобразуют ли проекты выпускников этих школ социальную инфраструктуру в регионе?

– Мало того, что меняется социальная инфраструктура, это серьезно позиционирует территорию. К примеру, Омская область сейчас считается одним из лидеров социальных инноваций, хотя три года назад ни о каком позиционировании никто не задумывался.

Инфраструктурные изменения происходят, потому что появляется много сервисов для социально уязвимых слоев населения. Это логопедические, образовательные и другие услуги, открываются детские сады, дома для престарелых. Когда все это начинает появляться в массовом порядке, социальное пространство, конечно, перепозиционируется.

– Проекты социального бизнеса в Омске и Ханты-Мансийске похожи между собой? Или они учитывают особенности территории?

– Социальные предприниматели работают с целевыми аудиториями, а проблемы целевой аудитории, по большому счету, везде одинаковы. Что делает социальный предприниматель: он настраивает стейкхолдеров (группы и индивидуумы, на которые влияет бизнес, и от которых они зависят – прим. авт.) на то, чтобы максимально интегрировать их в нормальную жизнь. То есть люди те же, институты те же, что в России, что во всем мире. И специфика территории в основном состоит в коммуникации со стейкхолдерами.

По сути все проекты социального предпринимательства тиражируемы. Но в этом мы видим пока проблему, потому что наши соцпредприниматели доходят до определенного уровня и на нем как бы застревают. Происходит это по понятным причинам – они не хотят выходить за пределы своего субъекта РФ, потому что боятся потерять качество услуги.

– В странах Запада ситуация в этом плане отличается от российской?

– Она отличается именно в масштабе. Она отличается в «окаянстве» людей – на Западе они подинамичнее, порисковее. Наши отличаются этим в меньшей степени, может быть потому, что наша социальная сфера всегда являлась зоной ответственности государства.