«На «11 канал» я попал очень неожиданно для меня самого. Это был 1997 год. Я тихо-мирно работал себе учителем в школе и совершенно не помышлял о том, чтобы сменить сферу деятельности, пока мне однажды не позвонил мой давний приятель Миша Шабанов, который к тому моменту работал на «11 канале» телеоператором.

Он предложил записать интервью для рубрики «У нас гость». Я говорю: «Ну, хотите — Бога ради!». Они приехали с Надей Уделовой (журналист «11 канала» Надежда Семенова (Уделова); в настоящее время — главный эксперт ФГБУ «Российский детско-юношеский центр» Министерства просвещения Российской Федерации. — Прим. ред.), они записали со мной эту программу, поснимали меня во время школьного урока, поснимали меня вне урока, поговорили со мной, а дальше выяснилось, что они, оказывается, приехали не просто так, а приехали звать меня работать на «11 канал» в качестве журналиста и редактора службы новостей.



Тележурналист Дмитрий Инюшкин и телеоператор Михаил Шабанов в редакционном кабинете телерадиокомпании «Наш дом», 1998 год

Для меня это было совершенно неожиданное предложение. Я был шокирован и долго размышлял над ним, потому что, во-первых, это было сменой работы, а работу я до этого не менял вообще ни разу — как после окончания вуза пришел работать в школу, так в ней и работал. Во-вторых, это была совершенно незнакомая для меня сфера.

В студенческие годы я сотрудничал с «9 каналом» (в настоящее время — ГТРК «Пенза» – филиал ФГУП «Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания». — Прим. ред.). Но это не было работой, это было такой внештатной деятельностью ради дополнительного опыта, ради развлечения, называйте как угодно. А тут это была работа на постоянной основе, поэтому думал я очень серьезно.

Нужно сказать, что в школе тогда было сложно работать просто из-за денег — платили мало, задерживали выплаты, а здесь, на «11 канале», деньги обещали совершенно другие, поэтому я решил рискнуть.

Здесь есть еще один любопытный момент — когда я начал работать на «11 канале», очень многие люди посчитали, что к этому каким-то образом приложил руку мой папа: они считали, что если Николай Михайлович Инюшкин (1936-2023; советский и российский культуролог, историк-краевед и журналист; в 1960-1977 годах работал на Пензенской студии телевидения, в 1966-1977 годах возглавлял главную редакцию общественно-политических программ. — Прим. ред.) – один из начинателей пензенского телевидения еще в 1960-е годы, то вполне логично, что и я появился на телевидении.

Однако это две совершенно разные истории. Потому что «9 канал» — это история государственная, а «11 канал» — частная. Поэтому папа мой к этому вообще не имел никакого отношения. Более того, он, собственно, на «11 канале» ни одного человека практически не знал.

Но мой отец был в числе людей, которые меня поддерживали. Вот когда я сомневался, когда я мучился какими-то терзаниями, он сказал, что да, конечно, иди пробуй, приводил какие-то примеры из своей жизни. И я решил попробовать. Это было трудно, на самом деле, потому что, как я уже сказал, опыт сотрудничества с государственным телевидением у меня был совершенно несерьезным.

«11 канал» на тот момент, в 1997 году, в громадной степени брал тем, что он работал совершенно по-другому, чем государственное телевидение: это были телевизионные группы, которые ездили по пожарам, по авариям, по всяким происшествиям, которые делали новости по совершенно другому принципу. Я об этом не знал ничего.



Дмитрий Инюшкин на рабочем месте редактора службы новостей «11 канала», 1998 год

С одной стороны, было это интересно, с другой — трудно. Тут еще такое маленькое обстоятельство: на тот момент, когда меня пригласили работать на «11 канал», я его не смотрел вообще… Я не представлял себе вообще, что там происходит, как там что делается. И поэтому все это приходилось учить, что называется, с нуля. Абсолютно. Местами это было интересно, местами это было нервно.

Спустя очень непродолжительное время, как я начал там работать, я оказался не только редактором и журналистом теленовостей, но и ведущим теленовостей. Потому что случилось так, что одно место ведущего оказалось вакантным, нужен был человек, и… посмотрели на меня и сказали: «А давайте его попробуем!».

Меня поставили в студию, прицелились на меня камерами, попросили поговорить и сказали: «Ну, а что?! Неплохо! Надо его как-то постричь по-другому, привести в порядок и — в эфир!»

Привели в порядок, еще раз посмотрели и сказали: «Со следующей недели начинаешь вести новости».

Это было очень страшно. Это я не забуду никогда. До сих пор помню это ощущение — я стою в студии, на контрольном мониторе проходит заставка «Наши новости», и я понимаю, что все — через пять секунд я окажусь перед взглядами десятков тысяч телезрителей…

Первую фразу я произнес очень уверенно. На второй уже забыл просто, что говорить… Никаких телесуфлеров на тот момент не было — просто текст, который у тебя написан на листочке, заученный на память. Никакой подсказки вообще.

Я запнулся секунды на три, но показалось, что пауза повисла на минуты… Меня облило холодным потом. Это было очень страшно. Но потом как-то выправился, выпутался, вспомнил, что говорить, и продолжил. Из студии после первого выпуска новостей я вышел с таким ощущением, как будто я километров десять на лыжах пробежал — ноги подо мной подгибались. Но потом — ничего, освоился.

Я был журналистом новостей, я был редактором новостей, я был ведущим новостей. Иногда все эти ипостаси приходилось совмещать в один день. Вот это было по-настоящему жутко.



Дмитрий Инюшкин в студии программы «Наши новости», 1998 год

На первом же сюжете, который я написал, я получил урок, о котором до сих пор в Центре технологического обучения рассказываю школьникам, постигающим азы журналистского мастерства, когда доходим с ними до тележурналистики. На телевидении мы говорим о том, что можем показать. Если мы не можем что-то показать, то это проблема.

Я готовил телевизионный сюжет про юбилей какого-то завода или что-то в таком духе. И я там в чисто газетном стиле понаписал огромное количество информации, что-то про историю этого завода, про какие-то военные годы… Потом, когда сюжет вышел в эфир, я обнаружил, что там огромные куски просто выкинули. Я говорю: «А куда все делось?» А мне монтажер говорит: «Вот это ты прекрасно все рассказываешь, но показывать-то мы будем что?»

То есть первые настоящие уроки тележурналистики я получил именно на «11 канале».

Помню, мы снимали с Игорем Арибрусом (Игорь Геннадьевич Арибрус (1969-2022) — телеоператор «11 канала». — Прим. ред.) один материал. Была такая тема — стояли на дорогах какие-то загадочные экологические патрули, которые тормозили водителей и брали с них по 50 рублей, потому что якобы у их автомобилей выхлоп какой-то неправильный.

По этому поводу мы брали комментарий у одного чиновника, и когда я выстраивал текст этого репортажа, в одном моменте использовал его синхрон, который состоял из двух слов (синхрон — профессиональный термин, распространенный на телевидении и в кинематографе, который обозначает изображение говорящего человека, сопровождаемое звуком его речи. — Прим. ред.). Такого обычно не делали. А тут все сошлось — за кадром мы говорим: «А что в этой ситуации делать водителю?» И чиновник в кадре говорит: «Он платит». И дальше – опять мой закадровый текст. Это сработало неожиданно хорошо. Более того, я как редактор новостей на планерке посоветовал журналистам использовать этот прием. Через некоторое время его стали использовать так часто, что я сказал коллегам: «Слушайте, давайте уже с этим завязывать».

А по поводу этого репортажа была любопытная ситуация. Он вышел в телеэфир, и мне говорят: «Тебя Чернев ищет» (Леонид Евгеньевич Чернев, (1954-2016) — основатель телерадиокомпании «Наш дом». — Прим. ред.). У меня сердце екнуло — что-то не так. Потому что Леонид Евгеньевич всегда был чем-то недоволен. И я думаю — всё, сейчас я буду получать «люлей» со страшной силой. По закону подлости я его искал очень долго, наконец, нахожу: «Леонид Евгеньевич, искали меня?» — «Да. Я тут репортаж твой посмотрел про экопатрули…» Я такой думаю — всё, конец! А он: «Слушай — крутой репортаж. Вообще столичного уровня».

Нахожу Игоря Арибруса и говорю ему: «Игорь, Чернев сказал, что у нас репортаж столичного уровня». Он помолчал и говорит: «Не верю. Этого не может быть!»



Дмитрий Инюшкин в студии программы о городских и коммунальных проблемах «Служба 11» с ее автором и ведущим Евгением Рожковым, 1998 год

В то время вообще по большей части мы всему учились на ходу, методом проб и ошибок, потому что у всех были некие приблизительные представления о том, как производство телевизионных новостей должно происходить.

Сейчас я осознаю, насколько я был легкомыслен, когда согласился пойти на должность редактора службы новостей. Потому что сегодня я прекрасно понимаю, каким огромным опытом эта работа берется изо дня в день, из недели в неделю, из года в год. Вот тогда ты начинаешь понимать, как это работает.

Тогда у меня этого опыта не было вообще. У других журналистов «11 канала» этого опыта тоже не было. То есть знали, что там, например, если есть какое-то происшествие, значит, на него нужно ехать, примерно представляли себе, как это нужно делать. Хотя во многих случаях, опять же, интуиция подсказывала.

Помню одно крупное ДТП, где-то на трассе. На съемки поехал Саша Никитин, который специализировался на происшествиях (Александр Сергеевич Никитин — журналист и телеоператор «11 канала». — Прим. ред.). В то время начальником ГИБДД был легендарный Едалов, человек-синхрон, как его называли тележурналисты (Владимир Федорович Едалов (1954-2024) — российский политик, представитель от исполнительного органа государственной власти Пензенской области в Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (2013-2015); в 1994-2009 годах — начальник управления ГИБДД УВД по Пензенской области. – Прим. ред.). И когда Саша вернулся с этой съемки, он сказал: «Слушай, я предлагаю делать этот сюжет без единого закадрового текста. Там Едалов настолько круто все рассказывает, что я предлагаю дать его двухминутный синхрон и просто перебивать его картинками с места происшествия».

Когда он мне поставил кассету, и я послушал и посмотрел, как Едалов все это рассказывает, то сказал Саше, что да, абсолютно согласен, никакого закадрового текста здесь не нужно. И репортаж вышел в таком виде. Так на телевидении тогда не делалось, но это было лихо. Это из тех случаев, которые нащупывались чисто интуитивно.

Также в пору моей работы на «11 канале» случайным образом появилась рубрика, которая называлась «Субботний репортаж»: мы делали такую лирическую зарисовку, где работа оператора, работа монтажера и работа журналиста как автора текста превращалась в минутное видео лирической направленности про осеннюю погоду, про первый снег, про цветущие яблони. Эдакая маленькая зарисовка, у которой нет никакого инфоповода, но есть настроение. И эта рубрика довольно долго существовала. Конечно, не всегда получалось одинаково удачно, но во многих случаях я прямо гордился тем, что мы делали. Это было здорово, потому что это был выход за рамки.

Я видел свою задачу как ведущего новостей в том, чтобы те же самые подводки к новостям делать таким образом, чтобы это как-то отличалось (подводка — профессиональный термин; информация, которую сообщает ведущий или журналист перед сюжетом. — Прим. ред.). Чтобы это был не просто стандартный текст, который предваряет новость: «А сейчас вы увидите…», а чтобы в этом была какая-то авторская интонация.

На «11 канале» мы впервые в Пензе сделали выпуск новостей на 1 апреля, состоящий полностью из сюжетов-розыгрышей. Все с таким азартом к этому отнеслись! Вся служба новостей увлеченно валяла дурака, все снимали сюжеты-розыгрыши, причем очень качественные, хорошие сюжеты. И, самое главное, что масса народу им поверила.



Дмитрий Инюшкин на крыльце телерадиокомпании «Наш дом» с коллегами по «11 каналу»: журналистом службы новостей Еленой Макаровой, монтажером Еленой Волковой и ведущей поздравительной программы «Музыкальный сувенир» Ромикой Рыжей, 1998 год

Самым легендарным был репортаж про женщину, которая родила семерых детей. Многодетную мать сыграла участница пензенской студенческой команды КВН из Пензенского педуниверситета (ныне – Пединститут ПГУ. – Прим. ред.), и роддом активно пошел навстречу — съемочную группу пустили в палату, врачи и медсестры давали какие-то комментарии, для съемок в рядок уложили семь младенцев… В общем, на следующий день нам позвонили и сказали: «Слушайте, дайте уже какое-нибудь опровержение, потому что нам непрерывно звонят и предлагают помощь многодетной матери». То есть сюжет был снят совершенно мастерски.

Еще был сюжет про то, что территорию бывшего Пензенского ипподрома засадят помидорными плантациями.

Кто-то из КВНщиков изображал этакого нового русского бизнесмена, который, стоя на фоне заснеженных просторов, объяснял, что здесь вот помидоры будем сажать, а то пространство пропадает.

Еще в одном материале какого-то водителя автобуса усадили в директорское кресло, и он рассказал, что по улице Московской снова будут ходить автобусы и останавливаться через каждые 100 метров.

В общем, резвились очень сильно. Единственная проблема заключалась в том, что все новости, которые вышли в вечернем выпуске 1 апреля, 2 апреля утром уже нельзя было показывать, поэтому пришлось наснимать еще каких-то новостей, чтобы их в утреннем эфире показать. И вот это было самой большой трудностью, потому что это уже было гораздо скучнее…

Однажды мне выпало вести выпуск новостей 1 апреля, и я решил, что я буду в тот момент, пока идет сюжет, менять пиджак и галстук. Это было исправно проделано в течение всего выпуска, но, к сожалению, этого никто не заметил — то есть просто никто не обратил внимания. Однако такие вещи очень помогали как-то снимать напряжение.
Главное, что тогда присутствовало, — это азарт. Стремление раздобыть какую-то громкую новость, рвануть за ней и успеть первыми выпустить в эфир.

Работа отнимала очень много времени. Всем моим родным и близким гораздо проще было меня увидеть по телевизору, чем вживую, дома. Потому что я появлялся в основном ночевать.

Я проработал на «11 канале», на самом деле, не очень много — примерно полтора года. Но я бы умножал это как минимум на два по количеству затраченных сил, времени, нервов и, в том числе, по количеству полученного опыта — самого разного профессионального и чисто жизненного. Безусловно, как ни банально прозвучит, это было большой школой во всех смыслах, и многие вещи, которые там, на «11 канале», были мною пройдены, я до сих пор сейчас, ведя занятия по журналистике, школьникам подаю в качестве примера того, как стоит или не стоит журналисту поступать в той или иной ситуации. То есть, казалось бы, это было очень давно, я был другим, телевидение было другим, но некоторые вещи остались базовыми.

Хотя я сравнительно недолго проработал на «11 канале», поскольку очень часто появлялся на экране, так как был ведущим новостей, и эти новости действительно смотрели, меня очень часто стали узнавать на улицах Пензы. Первое время мне это нравилось, потом мне это нравиться перестало совершенно, и я стал уже задумываться о том, как живется настоящим телезвездам российского или мирового уровня, в которых просто все пальцем тычут…

Потому что, несмотря на мой провинциальный уровень, это в какой-то степени уже раздражало. Была очень интересная история — после «11 канала», уже работая на телеканале «Экспресс», бывало, выезжаешь на какую-нибудь съемку, беседуешь с человеком, и, несмотря на то, что у тебя на кубике микрофона написано большими буквами «Экспресс», он спрашивает: «Когда по «11-му» покажут?» Видимо, потому что лицо уже примелькалось и ассоциировалось с «11 каналом».



Дмитрий Инюшкин на крыльце телерадиокомпании «Наш дом» с диджеем радио «Европа Плюс Пенза» Дмитрием Кусковым и диджеем «Русского радио Пенза» Нюрочкой Чайковской, 1998 год

Второе чудесное воспоминание – как в очереди в магазине незнакомый человек вдруг меня спрашивает: «Как там дела на «11-м?» Я говорю: «А почему такой вопрос?» — «Ну, вы же с «11-го!». Я отвечаю: «Вот вы не поверите, в эти самые дни исполнилось где-то 20 лет, как я ушел с этого канала».

Лицо у человека в памяти застряло, более того, он считал, что, видимо, если человек работает на «11 канале», значит, он оттуда никуда деться не может.

Ну, в какой-то степени будем считать, что так оно и произошло — какая-то частичка меня все равно там, на «11 канале», осталась…»